Одно письмо
с новыми постами
всего раз в неделю
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных
× Закрыть
теги ▸ инвестиции
показать все
15сентября2019
Если у тебя есть миллион долларов — это либо твой последний миллион, либо первый. Как бы ты ни считал — ты прав.

Пост проплачен UnitedInvestors.ru :)

Это было короткое резюме моей поездки на слет бизнес-ангелов.
30августа2019
2%, на которые я живу

1Почему делать большие вещи рвутся люди, которые не умеют зарабатывать деньги? Почему те, кто умеет зарабатывать, не рвется делать большие вещи?

2Вы скажете, что есть исключения? Конечно, есть. Как говорилось в старом анекдоте, на эти два процента я — как венчурный инвестор — и живу.

3Какой вывод? Очень простой. Хотите делать большие вещи — сначала научитесь зарабатывать. В 2010 году только 15% американских стартапов, сумевших поднять первый после ангельского раунд инвестиций от топовых инвесторов, имел хоть какую-то выручку. В 2016 году — 56%. В 2018 году — уже 82%.
22августа2019
Почему инвестору стоит быть мелочным, а основателю — не особо

1Довольная обычная ситуацию, когда основатель и инвестор в переговорах о входе отжимают друг у друга 5% доли. Типа будет у инвестора 10% или 15%. Насколько это важно, и о чем это может говорить?

2Представим, что основатель нацелен на то, чтобы продать проект за большие деньги — скажем, 100 миллионов долларов, для круглого счета. Если это случится, то он заработает или 85, или 90 миллионов долларов (считаем для простоты, что других инвесторов у проекта не будет). Насколько большая для него разница — 85 или 90? На таких масштабах — не такая существенная. Для инвестора же разница между 10 и 15 миллионами — огромная. Как и относительная — в целых полтора раза, так и абсолютная — 5 миллионов долларов разницы при базе в 10 миллионов.

3А вот если основатель в душе надеется только на то, чтобы сбыть проект с рук миллионов за 100 рублей — ситуация кардинально иная. Тут разница для основателя — 5 миллионов рублей. На фоне размеров сделки — это может оказаться рассуждением о том, куплю ли я в итоге еще одну квартиру, чтобы сдавать ее в аренду, или не куплю. Правда, для инвестора тогда такая сделка вообще физического смысла не имеет, потому что для него это вопрос выбора — заработать 10 миллионов рублей или 15 миллионов. Оба выбора ему не подходят. Иметь риски уровня стартапа при максимально возможном выигрыше размером в обычную московскую трёшку — тупо неинтересно.

4Вот и получается, что для инвестора такие споры могут стать хорошей лакмусовой бумажкой на уровень амбиций основателя. Если он нацелен на 100 миллионов долларов, то споры будут недолгими. Если деньги нужны или инвестор нужный — скорее согласится, чем нет. А вот если нацелен на 100 миллионов рублей — то биться будет до последнего вздоха. Как всегда, утрирую — но смысл, надеюсь, понятен.
20августа2019
Компания — это венчурный фонд, инвестирующий в человеческий капитал

1В ответ на мой тезис «Не надо угадывать лучших, надо брать всех и отсеивать худших» прилетело возражение — а как применять этот принцип в компаниях? Увеличивать количество сотрудников, столов, компьютеров и т.д.? Так это же увеличение прямых затрат, какой в этом смысл? Сначала я подумал: «Хм. Да, вроде бы, смысла нет». А потом вспомнил о наших любимых стартапах.

2Смотрите — по статистике 65% проинвестированных стартапов умирает или не возвращает денег инвесторам, 30% возвращает от 1 до 10 концов на инвестиции и 5% — больше 10 концов. Другими словами, в любом венчурном фонде заложена «избыточность» стартапов с расчетом на то, что больше половины из них умрет для инвестора. И даже при такой модели 50% венчурных фондов умудряется выживать. 35% из них возвращает от 1 до 2 концов инвесторам, 10% — возвращает 2–3 конца, 5% — больше 5 концов. Причем все эти концы приносят те самые выжившие лучшие.

3Видел статистику, что в России только 3.4% новых предприятий живет более 3 лет. Причем каждая из этих компаний очевидно пытается минимизировать прямые затраты на сотрудников, нанимая ровно столько, сколько нужно, или даже меньше. Видите? С заложенной смертностью и избыточностью стартапов выживает 50% венчурных фондов. А без заложенной избыточности сотрудников — только 3% компаний.

4Мы ведь можем рассматривать компанию как фонд, инвестирующий в человеческий капитал — в людей, своих будущих сотрудников? И изначально заложить в модель избыточные затраты (инвестиции) в худших сотрудников, которых мы потом уволим? Есть предположение, что оставшиеся лучшие принесут компании бОльшую прибыль, чем средние работники, сидящие ровно на своих стульях.

5В венчурной модели стартапов принцип отсева худших работает и приносит деньги. Почему бы этому принципу не сработать в венчурной модели компании, инвестирующей в человеческий капитал?
19августа2019
Что выгоднее — инвестировать в венчур или в S&P 500?

1Наткнулся на метод сравнения под названием Kaplan Schoar Public Market Equivalent (KS-PME). Метод простой — считаем отношение исходящих (возвратов) и входящих (инвестиций) денежных потоков раздельно для LP венчурных фондов и для владельцев акций компаний, входящих в S&P 500. Понятно, что это лишь один из методов, но он мне нравится тем, что он считает реальный отлуп на карман, а не бумажную стоимость.

2Результат:
До 1998 года венчур показывал существенно лучший результат, чем S&P 500
В 1999–2002 годах венчур был менее выгоден, чем S&P 500
C 2003 года венчур показывает результаты лучше, чем S&P 500 на 3–4 процента почти каждый год

3Вывод: венчур — не самый худший способ зарабатывать деньги, если заниматься этим системно, а не играть время от времени в стартап-рулетку.

Источник: https://venturebeat.com/2017/04/02/vc-performance-is-beating-the-sp-500/
16августа2019
Выгодно ли иметь невыгодный бизнес?

1Представим себе, что у нас есть бизнес по производству и продаже сепулек. Ему все время требуются займы на оборотные средства на производство сепулек. Работает он в ноль — то есть покрывает все затраты на свое содержание, проценты по займам, но нам как основателям не остается ничего. Нужна ли нам такая корова?

2Если а) этот бизнес берет займы по рыночным ставкам (например, процентов под 20–30% годовых в рублях) и б) мы его контролируем — то выгодно. Почему? Потому что мы можем использовать его в виде своего карманного банка, условные проценты по депозиту в котором выше, чем в обычном банке. Условные проценты по депозиту — это кредитная ставка в те самые 20–30% годовых минус 13% НДФЛ. Бизнес растет и ему нужно существенно больше заемных денег, чем у нас есть? Не вопрос — привлекаем деньги знакомых и зарабатываем свой процент комиссионных. Если мы его не будем задирать, то оставшаяся сумма все равно будет превышать процент по банковскому депозиту.

3Риски? Хеджируем своим контролем. Если мы поставим разумный процент по займам и не будем ставить целью зарабатывать прибыль от функционирования самого бизнеса, то мы сможем продавать сепульки по весьма конкурентноспособным ценам — это еще и хеджирование рисков по рынку.

4Любой бизнес рано или поздно превращается в машинку по переработке внешних заемных денег. Особенно, если мы вспомним, что инвестиции — это разновидность долгового финансирования. Вот даже основатель WeWork обкэшился перед IPO, чтобы купить недвижимость для сдачи в аренду своему же WeWork.

5В общем, если на бизнес-модели смотреть шире, то открываются новые поля для экспериментов.
показать еще
© Аркадий Морейнис
amoreynis@gmail.com